• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: творчество?!! (список заголовков)
22:52 

Tainted Love

Мир! Добро! Котики!
- И – представьте себе, при этом обязательно
ко мне проникает в душу кто-нибудь непредвиденный, неожиданный и внешне-то
черт знает на что похожий, и он-то мне больше всех и понравится.
(с)Мастер и Маргарита.


Я неслась по улице, не щадя кроссовок.
Опаздываю, опять опаздываю!..
Электричка в Монтаук отходила ровно через три минуты, и что ей там страдания каких-то невнятных Шолахов, мечтавших побродить по ночному пляжу!...
Поворот, площадь… взгляд на часы…
БАМ!!!!
Я еще не успела прийти в себя, как внутренний голос услужливо шепнул мне, что в Монтаук я сегодня точно не попаду, а поправив съехавшую на нос шапку и слегка приподнявшись на отчаянно саднящих локтях, я окончательно в этом убедилась.
Ну здрасьте… матушка роща, ну и тип!...
Стоящий передо мной тип был исключительно неприятен. Ростом почти под два метра, элегантный черный костюм, на лацкане которого красовалась брошка в виде черепа со скрещенными костями, переливавшаяся брильянтовыми искорками. Холеные руки с длинными пальцами и ногтями, выкрашенными вызывающе алым лаком нервно крутят элегантную трость. Набеленное, как фарфоровая маска, лицо, ярко-алые, в цвет ногтей, губы и сильно накрашенные глаза. Кукла. Вульгарная кукла.
Тип разглядывал меня с ленивым интересом. Окружающая его толпа мальчиков-девочек различной степени раздетости и раскрашенности перешептывалась и перехихикивалась, но тем не менее, обдавала меня взглядами голодных доберманов. Скажут сожрать – сожрут. Скажут пройти мимо – пройдут, как привязанные. Хорошие песики. Молодцы.
- Какая интересная зверушка… - кукла, тем временем, соизволила прокомментировать ситуацию. Странный голос. Нервный, низкий, и какой-то… неровный. Ломающийся. Градирующий от глубокого баритона до истерического всхрипывания.
Стайка доберманов с готовностью захихикала.
Подняться мне никто не помог, так что я сгребла конечности в кучу, придала себе вертикальное положение и занялась подсчетом причиненного ущерба. Локти ссажены. Колени тоже. На джинсах, кажется, дыра. Сумка порвалась, но подлежит восстановлению.
- Вы только посмотрите… - Кукла продолжала разглядывать меня, картинно опираясь на трость обеими ладонями, - Детка, а как насчет извиниться?
Я потерла саднящий локоть.
- С учетом того, что именно твой ботинок я видела перед тем как споткнуться, тебе не кажется, что извиняться должен ты? – Настроения ругаться не было. На электричку я опоздала, следующая – через сорок минут, есть время забежать в кафешку, и, выпросив у персонала аптечку, перевязать раны, вознаградив ребят щедрыми чаевыми, а себя – большой чашкой капуччино и мягким круассаном. С семгой.
При мысли о круассане в животе громко запело. Я отряхнулась, и попыталась обойти развеселую компанию, но дорогу мне преградила трость.
- Извиняться? Детка, это не ко мне… Я считаю, что извиняться должна ты.
- Почему это? – Я развернулась к кукле лицом и уставилась в украшенные разнокалиберными линзами глаза.
- Ну как же… Ты отняла мое время. Из-за тебя я опоздал в клуб… и… ты испачкала мне ботинки. Ermenegildo Zegna, и между прочим, я отвалил за них почти четыре тысячи баксов… а теперь на них след от твоих дешевых кроссовок. Это не комильфо, солнышко… Я не могу появиться в Pacha в таком виде.
- Извините, пожалуйста, - ссориться мне по- прежнему не хотелось. Хотелось сесть и согреть ладони о кружку с горячим напитком.
- Мне очень жаль, честное слово, я не нарочно… - Я повернулась, чтобы уйти. Но стайка доберманов, по невидимому знаку сдвинулась, снова преграждая мне путь.
Я вздохнула и развернулась к кукле.
- Что-нибудь еще?
Кукла старательно изображала на нарисованном лице удивление.
- И это – все?!
- А чего бы ты хотел еще?
- Ну… - трость элегантно перекочевала из левой руки в правую, - Как я уже говорил, на моих туфлях остался след от твоих кроссовок… Я был бы счастлив, если бы ты как-нибудь удалила его. Желательно языком.
Куколка явно нарывалась на скандал.
Стайка доберманов затявкала. Точнее, мерзко захихикала.
Я повернулась к предводителю стайки и по-прежнему спокойно, все еще надеясь уладить дело миром, сказала:
- Слушай, я не ищу ссоры. Мне очень жаль, что так получилось, но я спешу. Через полчаса отходит последняя электричка на Монтаук, и мне…
Кукла картинно щелкнула пальцами. От стайки отделились две перекачанные стероидами особи и двинулись ко мне.
- Или ты оближешь мои ботинки, - устало вздохнула кукла, - или мальчики тебе помогут. Выбирай.

Одним из моих немногочисленных недостатков является то, что я умею моментально переходить из состояния абсолютного спокойствия в состояние бурлящей ярости. Глаза просто заволакивает красной пеленой, и контролировать себя в такие моменты я могу с трудом.
Так было и сейчас. Видит бог, я не хотела… Поэтому вместо того, чтобы в очередной и бесполезный раз попытаться свести все дело к шутке, я выхватила из внутреннего кармана джинсовки пистолет, одним махом втиснула его крашеному придурку в рот и заорала на пределе голосовых связок:
- А может, вместо этого я просто прострелю тебе глотку, сраный ты мудила?!!!
Сучки заверещали, два накачанных доберманчика застыли в растерянности. Мы же с куклой ломали друг друга взглядами.
«Он не заряжен, - внятно говорили мне исходящие бешенством глаза, - конечно, он не заряжен.»
Я выдернула ствол у него изо рта, раздирая его губы и пачкая пальцы помадой. Пуля ударила на сантаметр правее его ботинка.
Девки и их спутники слаженно взвизгнули. И стало тихо-тихо.
Трость в руках куклы подрагивала от сдерживаемой ярости. Своим взглядом я умудрилась сказать ему, что следующую пулю без колебаний выпущу ему в лоб.
И пока стайка застыла в оцепенении, я подобрала сумку и неторопливым шагом направилась к станции. Хрен с ними, с локтями-коленями. В Монтауке тоже полно кафе и официантов, желающих сорвать неплохие чаевые.

Мы встретились на следующий день.
В Монтауке я появилась поздно ночью. Идти на пляж желания не было, поэтому я сняла номер в недорогой гостинице в двух шагах от побережья. Вымылась. Подлатала джинсы. Обклеилась пластырем, упала в кровать и проспала всю ночь, ни разу не проснувшись.
Утром, после обильного завтрака, когда я уже неторопливо попивала кофе за столиком у окна, на соседний стул плюхнулась вчерашняя кукла. Я бесцеремонно уставилась ей в лицо.
Бледное до зелени. Опухшее то ли от бессонницы, то ли отвыпитого накануне. Черные сальные волосы. Глаза скрывали огромные очки-стрекозы. Кукла отглядела зал и презрительно поморщилась, потом уставилась на меня. Я вежливо выжидала.
- Я тебя нашел, - сообщила мне кукла прежним ломающимся баритоном.
- А я и не пряталась.
- Храбрая девочка… ты ведь наверняка меня узнала?
- Ну, узнала. Дальше-то что?
Кукла пожала плечами. Заказала подлетевшему официанту стакан виски со льдом.
- Ты что, - неторопливо покачивая стакан в руке, кукла смотрела на меня сквозь непроницаемые стекла очков, - совсем меня не боишься?
- А должна?
Кукла устало откинулась на спинку стула и снова обвела медленным взглядом зал.
- Не знаю…
- Забавно. А какого хрена ты вчера устроил это представление с ботинками?
- Не знаю.
- Замечательно, - я уткнулась в меню. Может, клубнику на десерт?..
Кукла допила виски, затем, не спросив разрешения, взяла в руки мою кружку с недопитым мокко.
- Вкусно…
- На здоровье.
Я бросила на стол пару купюр, подхватила сумку и направилась к выходу, совершенно не удивившись, когда кукла направилась за мной.

С океана дул холодный ветер. Я неторопливо шла по пляжу, загребая кроссовками мокрый песок.
- Надолго в Монтауке?
- Не знаю. Не решила еще.
- А потом куда двинешься?
- Домой, наерное.
- Издалека?
- Москва…
- Ого… бешеная русская девочка… - усмехнулась кукла. От самого отеля он шел за мной как привязанный, но старательно делал вид, что идет сам по себе.
- Кто бы говорил…
- Ну да.
- Хреново выглядишь, - заметила я. Мужчина снял очки.
Странно, что даже от быстрой ходьбы на лице его не появился румянец. Он был по прежнему бледен. Близко посаженые глаза. Прямой нос. Тонкие, постоянно готовые сложиться в презрительную усмешку губы. Капризно-утомленный взгляд.
- Скоро снег пойдет.
- Да вроде бы… - я посмотрела на низкие серые облака, нависшие над водой.
- Может, в гостиницу?
- И что дальше?
Он пожал плечами.
- Выпьем. Посмотрим телек. Ты какие фильмы любишь?
- Разные. Хорошие.
- «Добро пожаловать в Зомбилэнд» смотрела?
- Неа. Что это?
- Трэшовая комедия. У меня флешка с собой.
- Ну, пошли…


Он снял номер люкс в Montauk Blue Hotel , и мы зависли там на три дня. Ничего не было. Разговоры. Легкие, ни к чему не обязывающие. Хорошая выпивка. Я сказала, что никогда не пробовала «Егермейтсер», и он тут же заказал в номер здоровенную бутылку пойла и ведро со льдом. Смех. Шутки. Взаимные подколы. Хорошее чувство юмора. Он велел называть себя Кристиной.
На четвертый день утром за ним приехала машина. Он оставил мне бумажку с телефонным номером и сказал: «Сегодня вечеринка в Copacabana. Жду тебя.» - и уехал.
Я не спеша доехала до города. Снова сняла номер в центре, недалеко от клуба. Поспала. Переоделась, и часам к десяти уже входила в клуб.
Как ни странно, мое имя все-таки оказалось в списке гостей, и охранник повел меня через огромный, забитый танцующими людьми зал. Музыка оглушала, чере мгновение из грохота прорезался знакомый голос.
Sometimes I feel I've got to
Run away
I've got to
Get away
From the pain that you drive in the heart of me
The love we share
Seems to go nowhere
I've lost my lights
I toss and turn
I can't sleep at night…

Отдельный закуток на втором этаже, прямо над танцполом. Музыка здесь звучала куда тише, ее перекрывал пьяный мужской смех и довольные повизгивания девиц.
Мы встретились взглядами. Стеклянный столик перед ним, куча полных и пустых стаканов, серебряный поднос с остатками белого порошка. Он щелкнул пальцами и произнес пару отрывистых фраз низким злым голосом, и через несколько секунд комната опустела.
Он указал мне на кресло напротив и широким жестом обвел стол.
Я с любопытством уставилась на поднос.
- Сам-то нюхаешь?
- Нет. Два месяца, как из рехаба.
- Держишься?
- Пока да…
Я взяла в руки бокал с плавающей в нем оливкой. Глотнула.
- Терпеть не могу оливки. Никогда не понимала, в чем прикол.
Он наблюдал за мной с ленивым интересом, и спрятанной в уголках губ улыбкой.
- Глотаешь залпом. Потом закусываешь оливкой.
Я попробовала.
- Вээээээ… Фуууу, гадость!!!
Не удержавшись, я выплюнула напиток прямо на стол, едва не забрызгав его брюки. Он обалдело утсавился на меня… через секунду мы в голос хохотали. Он сунул мне в руки другой стакан. Я пригубила.
- Голубая лагуна… это уже лучше.
- Сладкая. Не люблю.
- А что любишь?
- Водку. С икрой.
- Угу. Могла бы и не спрашивать.
- Это дейтсвительно так вкусно?
- Не знаю… говорят, надо сначала выпить очень холодную водку, а потом заесть маленькой ложечкой черной икры. Но не жевать сразу, а подержать на языке, посмаковать.
- Попробуешь?
- Давай…
Повинуясь не то незаметному знаку, не то нажатию какой-то кнопки, бесшумно материлизовавшиеся официанты моментально отчистили стол от посуды, протерли стекло и поставли на стол две рюмки, вазочку с крупной черной икрой, бутылку «Абсолюта» в ведерке со льдом, высокий кувшин с соком и нарезанные фрукты. Он указал мне на место рядом с собой.
Пили неторопливо, смакуя. На лице Кристины отражалась трогательная задумчивость.
- Ну как?
- Хммммм…
- По-моему, прикольно.
- Ни разу не пробовала?
- Неа…
- Неплохо вроде. Знаешь, почему я тебя сюда пригласил?
- Понятия не имею, - я допила водку и потянулась за кусочком киви. Кристина сцепил пальцы, положил на них подбородок и уставился на меня немигающим взглядом.
- Ты настоящая… ты – такая настоящая… Никогда таких не видел. Почти никогда, - тут же поправился он.
- И что? Нравится тебе такая жизнь?
- Нет… - он спрятал лицо в ладонях, и замер. Потом снова взглянул на меня и неожиданно жалобно попросил:
- Вытащи меня отсюда, а?
Я не удивилась. Как ни странно, я ожидала чего-то похожего. Я встала, отряхнула ладони, и потянула его с дивана за руку.
- Пошли.
Now I know I've got to
Run away
I've got to
Get away
You don't really want any more from me
To make things right
You need someone to hold you tight
You think love is to pray
But I'm sorry I don't pray that way…

Мы убегали. Держась за руки, как дети, бегущие через темный, страшный лес – через чащу шевелящихся стволов людсих тел; через грохот и шум грозы – через грохот и удары музыки; через вспышки молний стробоскопов. И вот мы уже на улице, судорожно пытаемся перевести дыхание, и я взмахиваю рукой, ловя такси.
В машине он снова закрывает лицо ладонями. Я негромко отдаю приказания по телефону: месячная виза в течении часа, два билета, документы в аэропорт. Хорошо, когда есть деньги. Хорошо.
Кафе в аэропорту. Зал для курящих. Омерзительный кофе, пирожные из картона. Негромкая трель мобильника, я поднимаюсь, чтобы встретить человека, привезшего документы и билеты.
- Не уходи, - я слышу, как он с трудом сглатывает, крепко сжимая в руке тонкую чашечку, - пусть он придет сюда.
- Кристина.
Он напряженно сверлит взглядом окно. Пальцы то нервно барабанят по столу, то снова хватаются за кружку, то начинают комкать салфетку.
- Не уходи. – Непонятно. То ли просьба, то ли приказ. Я медленно опускаюсь на стул, набираю номер. Через пять минут билеты у нас.
Что мы будем делать целых девять часов в самолете?
Don't touch me please
I cannot stand the way you tease
I love you though you hurt me so
Now I'm going to pack my things and go…
Делать ничего не пришлось. Сразу после взлета он с долгим вздохом облегчения вытянулся в кресле и прикрыл глаза, я же уткнулась в книгу и попыталась привести мысли в порядок. Получалось плохо.
Стюардессы посматривали. Да и над рядами тут и там вытягивались длинные любопытные шеи и летел по проходу шепоток: «Это он…» -«Да ладно?!» - «Быть не может!» - «Пьяный…» - «Обдолбанный, как всегда…» - «Вот придурок…»
Одного выразительного взгляда хватает, чтобы шепоток утих, а люди вспомнили, что к их услугам есть еще журналы и наушники. Стюардесса же, встретившаяся со мной глазами, слегка спала с лица, и торопливо удалилась. До посадки нас не беспокоили.

Водитель такси не признал его. Вот и славно. Всю дорогу из аэропорта он с плохо скрываемым любопытством рассматривал мокнущий под дождем город, поражаясь его размерам.
Дома я как попало швыряю куртку и с топотом, спотыкаясь о крутящихся под ногами котов, несусь переодеваться в привычные латаные джинсы и разношенную футболку. Кааааайф…
Кристина же, судя по плеску воды и блаженному громкому стону, уже обнаружил ванну, и собирался поселиться там, судя про всему на ближайшие часа два. Я роюсь на полках – одежды нет, белье… В принципе, они должны быть одного размера с Дэем. Найт, тот поплотнее и пошире, Чандр и Подарок едва достанут макушкой ему до плеча. А обнаружив на одной из полок нераспечатанную пачку нижнего белья я возрадовалась ей, как брильянтовой диадеме.
Плюхнув одежду на стиральную машинку, я осведомилась у задернутой занавески:
- Пиво будешь?
- Угу… - длиннющие ноги с накрашенными ногтями упираются в кафель.
Ставлю бутылку на машинку и ухожу на кухню. Раскопки в холодильнике выявили полную сковородку риса, две пары куриных котлет и банку с помидорами. С сомнением гляжу на это богатство, пожимаю плечами: не нравится, не жрите. Если что, закажем пиццу.
Плеск в ванной прекращается, через несколько секунд доносится смех. Ухмыляюсь.
Мой гость появляется на пороге кухни с отражением моей ухмылки на лице.
- Ты это нарочно?
- Тебе не нравится?
Кристина расправляет на груди толстовку с изобажением Чужого, держащего на руках котенка.
- Шикарно.
- Я знаю. Садись.
Несмотря на мои сомнения, котлеты с рисом он наворачивает за обе щеки, урча как голодный кот; пришлось поторопиться, чтобы выхватить из под его руки хотя бы одну котлету.
- Слушай, я спать хочу, - заявляю я, когда посуда вымыта и расставлена по полкам, - тебе где посте…
Он, недослушав, кивает, и уверенно направляется в мою комнату. Не в соседнюю. Цапает со стола мой плеер и без разрешения вытягивается на диване. Вот удивил. Спать в одной постели с полузнакомым мужиком мне не впервой. Сколько таких ночей мы провели с Дэем, отчаянно прижимаясь друг к дургу и пытаясь растопить бушующую в нас ледяную вьюгу.
- Чем завтра займемся?
- Давай тебе волосы в красный покрасим?
Он не удивляется. Только цепляет и подносит к глазам прядь мокрых волос.
- Давай. Шмоток еще купить надо.
- Ага.
- У тебя деньги есть?
- Есть.
- Если что, я завтра займусь.
- Засекут.
- Не засекут, когда знаешь, с кем связаться.
- Ну ок.
Досатю плед, швыряю в него подушкой. Укладываюсь рядом, щелкаю выключателем. Блаженная тишина, только негромкое жужжание плеера. Через несколько секунд он поворачиватеся ко мне и втыкает второй наушник мне в ухо.
- Классная песня. Я делал на нее ремикс.
- Мне оригинал больше нравится.
- Могла бы и похвалить из вежливости.
- Перетопчешься.
- Ха.
- Напомни, чтоб я тебе завтра запасной ключ отдала.
- Ок.
Once I ran to you
Now I'll run from you
This tainted love you've given
I give you all a boy could give you
Take my tears and that's not nearly all
Tainted love…
Tainted love…
Tainted love…

Руку с моего плеча он убрать и не подумал.


09.01.2015.

@темы: Творчество?!!

14:43 

Такие вот сны мне иногда снятся...

Мир! Добро! Котики!
И было их, два фокусника, два брата. Имя фокусника черного не запомнил никто, да оно того и не стоило.
Имя фокусника белого сохранили люди. Звали его – Хэппинсон.
Фокусник белый был добр, и под рукой его расцветали дивные цветы, появлялись дивные звери, вспыхивали пятна ярких красок, мелькали под узорчатыми платами смеющиеся девичьи лица, и маленькие ловкие ножки неслись в чарующем танце… Сидящий рядом с помостом попугай скрипучим голосом просил монетку…
А когда все заканчивалось, Хэппинсон складывал свои вещи в старый потертый саквояж и тихо уходил. Просто уходил. И долго вспоминали его люди, и долго не было в тех местах ни горя, ни обиды, ни зависти, ни раздора…
Черный же фокусник был не таков.
Расцветали цветы и под его рукой, и предивные звери, и пестрый попугай рядом с помостом так же просил монетку, но… не от добра были его фокусы. Он не сеял раздор, зависть, ненависть. Он вытягивал из реальности жизнь. Там, где он проходил, выцветали краски, смолкали голоса, и даже солнце, казалось, теряло свет, превращаясь в ослепительно-белый шар, не дающий тени. Голый свет оставался после фокусника черного. И выжженая земля.
До того похожи были эти двое, что путали их частенько, ибо если белому фокуснику рады были везде, то фокусника черного встречали вилами и дрекольем… Но разве не был черный фокусник искуснейшим в деле своем? Что стоило ему заморочить жителей очередной деревни и уйти, не оставив после себя ничего.
И встретились на перекрестке реальностей и времен два фокусника, два брата…
- Что дальше, брат? – оскалился фокусник черный. – Неужели за столько веков не надоели тебе люди? Не надоело растрачивать свой дар попусту? Не проще ли делать так, как поступаю с ними я – смотри же!
Черный фокусник взмахнул рукой и Хэппинсон увидел…
Выгоревший дочерна сосновый лес, и пустую, занесенную снегом деревню. Яркий, неживой, ослепительно белый солнечный свет. Мертвое, грязно-белое небо. И бегущую через лес девчушку лет пяти в ярко-желтом, огромном платке…
- Мааааааамааааааа! Паааааапааааа! Хэппинсооооон! – разносился над гарью отчаянный детский крик. Тихо было. Только ели слышно потрескивали мертвые деревья, да хлопья гари беззвучно оседали на белый-белый, нетронутый снег.
- Мааааааамааааааа! Паааааапааааа! Хэппинсооооон! – в крике этом, казалось, слились все тоска и отчаяние брошенных, покинутых, осиротевших детей… Девочка споткнулась и упала в снег. И не стала подниматься. Обхватила перезамзаные в золе коленки чумазыми ручонками и тихонько заплакала.
- Гляди, - сказал брату фокусник, - разве не этого они все заслуживают?
Но Хэппинсон ничего ему не ответил. Он повернулся лицом к деревне и провел перед собой рукой…
И солнечные лучи стали золотыми. И неживая белизна неба стала съеживаться под его лучами, и прорывалась сквозь нее яркая, ликующая голубизна… Девочка в желтом платке подняла голову. Сквозь сугробы к ней шел белый фокусник.
- Хэппинсон! – девочка засмеялась сквозь слезы, схватила грязными ручонками теплую ладонь белого фокусника и пижалась к ней щекой…
Черный фокусник стоял и с бессильной болью и яростью глядел им вслед. Для него навсегда останется непонятным, как можно любить их – грязных, мерзких, уничтожающих себя и все, что рядом с собой, низких и порочных – людей…
Черный фокусник смотрел им вслед. А по дороге, залитой ласковыми лучами заходящего солнца, уходили, держась за руки, двое. Чумазая девочка лет пяти в ярком желтом платке. И белый фокусник. Хэппинсон.

13.07/2014

@темы: Творчество?!!

22:36 

Дитрих. (Чтоб не потерялось)

Мир! Добро! Котики!
Дитрих…

Странное у нас вышло знакомство. Мягко говоря, необычное.

Я возвращалась домой. Традиционно, выходя из лифта, свернула к маленькому балкончику на лестничной площадке: выкурить сигарету, глядя на город. И, открывая дверь, споткнулась о чьи-то ноги.

Вот тебе и здрасьте.

На балкончике лежал человек.

В первый момент я отметила только остекленевшие глаза и оскаленные зубы. Во второй – бледную кожу и судорожно сжатые кулаки.

«Вампир», - услужливо подсказал внутренний голос. «Помирает. Жратаньки хочет.»

Ехидный у меня внутренний голос. Паскуда редкостная. Тем не менее, некая часть моего внутреннего «я» прыгала и ходила на ушах: вампиры! Едрит-мадрид, они существуют!

«Ну ведьмы же существуют,» - напомнил внутренний голос.

Я воровато огляделась по сторонам и вцепилась в тяжелое тело. Несмотря на почти болезненную худобу, вампир оказался тяжеленным. Пыхтя и невнятно чертыхаясь, я втолкнула его в квартиру и швырнула на диван. Он не подавал признаков жизни. Те же неподвижные глаза, оскалены зубы, сжатые кулаки.

Поцыкав зубом, я отыскала в столе лезвие, и, зажмурившись, чиркнула по запястью. Виват добровольному донорству. Бей жидов, спасай вампиров.

А дальше была сцена в лучших традициях «Интервью с вампиром». Он вцепился в мое запястье, как утопающий в соломинку.

Первые две минуты я честно вытерпела. Потом деликатно попыталась отнять руку.

Проще было выдернуть ее из медвежьего капкана. Злобное рычание недвусмысленно намекнуло мне, что «оне-с еще трапезничть изволят». Но у меня в глазах уже весело прыгали темные точечки и я позволила себе настоять: рявкнув «Ты же лопнешь, деточка!», я с чувством треснула его по лбу свободной рукой, не особо надеясь, что это подействует.

Подействовало, надо же…

Вампир откинулся на спину и прикрыл глаза. Я видела, как всасывается в его кожу размазанная вокруг губ кровь.

Молчание затягивалось. Я вежливо выждала десять минут и деликатно потыкала пальцем в его плечо.

Он открыл глаза и уставился на меня с вежливым любопытством. А я – с невежливым – на него.

У него были интересные глаза. Сначала казалось, что они разноцветные. Но приглядевшись, становилось видно: у него разные зрачки. Правый – узкий, «с булавочную головку» и неподвижный. Левый – нормальный. Человеческий.

- А у тебя зрачки разные… - удивленно протянула я. Он моргнул.

- Детская травма. После удара в глаз кольцом-печаткой разные зрачки – меньшее из зол… Я Дитрих.

- Я Шолах. Ты жрать хочешь?

Кажется, он слегка опешил.

- В каком смысле?

- В прямом. Еда. Человеческая. Суп. Котлеты.

- Нет… Знаешь, я бы лучше поспал…

- Тогда вали в соседнюю комнату.

Вампир покладисто поднялся с дивана и вышел. Через несколько секунд я услышала, как с шуршанием сдвигаются занавески в соседней комнате и тихонько звенят пружины кровати.



Собственно… а что собственно? Дальше должна следовать какая-нибудь банальщина, типа «Вот так мы и познакомились», «так он и появился в моей жизни», «так узнала мама моего отца». Ну да. И познакомились, и появился.

Ярко-рыжая кукла с непроницаемым фарфоровым личиком и манерами прожженного трансвестита и повадками не то хорошего психотерапевта, не то законченного маньяка. Полный псих, короче.

Он мог часами неподвижно лежать на диване, свесив голову вниз, слушая музыку на своем новомодном плеере: браслет и две кнопки в ушах. Настолько неподвижно, что я периодически попинывала его, ибо дыхание он воспринимал как атавизм. То есть, грудь его не двигалась.

Точно так же он часами лежал в горячей ванной.

Иногда он танцевал по комнате. Молча. Беззвучно.

Иногда возился на кухне, потрясая меня немыслимыми деликатесами.

Но чаще просто лежал на диване, пока я часами ковырялась в компьютере, щелкала ножницами, раскраивая платья для своих многочисленных кукол, или рисовала с натуры.

И мне… мне было хорошо оттого, что он здесь.

Он приходил и уходил, когда хотел. Но чаще, открывая дверь квартиры ключом, я из прихожей видела аккуратно стоящие у стены черные ботинки, и сердце радостно замирало: он здесь. Значит, не придется бесцельно мыкаться по квартире, гадая, чем разбавить свое одиночество.



Я не спрашивала его, откуда он, чем занимается, и как вообще очутился на балконе. Я могла бы, конечно, все это узнать, ведьма, как-никак, и не из последних… но я находила в этом неведении прелесть. Щекочущую прелесть тайны. Всеведение не всегда благо. Поэтому я ограничивалась дурацкими вопросами.

- Дитрих, сколько тебе лет?

- Шестьсот тридцать восемь.

- Ни фигашеньки…



- Дитрих, а ты знаешь, что такое Филадельфийский эксперимент?

- А ты где это прочитала?

- Да вот, «Мечту на поражение» по Сталкеру перечитываю…

- А-а… Ну, Филадельфийский эксперимент – это эксперимент 1943-го по приданию невидимости крейсеру Элридж с помощью электромагнитных волн…



- Дитрих, а ты что, воздухом не дышишь?

- Дышу иногда. Чтобы люди не пугались.

- А солнечный свет, а чеснок, а распятие?

- Вранье. Суеверия.



- Дитрих, шпала рыжая, ноги убери, сесть негде!



А потом… потом я влюбилась по уши.

Как всегда.

Готова была смотреть часами, как он неподвижно лежит на диване. Бороться с искушением провести ладонью по узкой ступне с идеально вылепленными пальцами. Воспевать его слегка наползавшие друг на друга резцы. Пищать от умиления при виде родинки на шее – чуть пониже линии неровно остриженных, красно-рыжих волос. Таять от нежности, когда он недовольно надувал губу. И тискать его, тискать, как плюшевого медведя…

Наверное, все эти желания были написаны у меня на лбу – «Воооооот такими буквами», как сказал бы сэр Халли. Но я просто щелкала ножницами или кнопками клавиатуры, чаще, чем нужно, косясь на неподвижно лежащую на диване фигуру, или отодвигаясь к стене, когда приходило время спать – ибо он и не думал вставать с дивана. Просто раздевался и забирался под второе одеяло.

Он просто был рядом. Он просто был.



Не было у нас никакого секса. Да и не хотелось мне особо, если честно. Я бы лучше гладила его тело, целовала, запоминая каждую родинку, каждую веснушку и каждый шрамик. Но… стеснялась, дико. Как же, как же, таких, как я, у него, поди, в каждой дюжине по двенадцать было… И чего приходит, спрашивается?...

Только однажды, когда за окном стояла непроглядная вечерняя хмарь, а я, в темной квартире, приглушенно выла в подушку от одиночества и общей несчастности жизни, мне на плечо легла узкая, прохладная ладонь, настойчиво разворачивая. И я не удивилась. Просто прижалась к нему изо всех сил и заревела еще горше.

Он, спасибо ему, молчал. Просто гладил мои волосы, мокрые щеки, горячий лоб. И я успокоилась. Шмыгая носом, судорожно вздыхая, я цеплялась за его футболку, исходя молчаливым воплем: не уходи! Не оставляй…

Безумием было выпустить его, но пришлось-таки буквально за шкирку дотащить себя до ванной. Когда я вернулась в комнату, свет был погашен, диван разобран… я привычно завернулась в одеяло и отодвинулась к стене.

Он обнял меня и прижал к себе. Сам. Осторожно прикоснулся губами к губам. Успокаивающе гладил мою спину под футболкой, а я… тряслась, как схваченный за уши заяц, и все думал о всякой хренотени: что у него до меня была куча баб, что ему ни разу со мной не понравится, что я и целоваться-то толком не умею, мамочка дорогая, спаситеееее, насилуют!!! Но завораживающий ритм его прикосновений успокаивал. Я расслабилась, начала отвечать на его поцелуи, и далее, и далее… пока не сообразила, что он ничего не чувствует. Вот не чувствует, и все. Вампир. Успокаивает истерикующую, и, видимо, весьма небезразличную ему женщину. Просто потому что знает, как надо. И умеет это делать.

Это осознание вспышкой отдалось в моем мозгу. Я закусила губу: ах, так?! Ну ладно же… Ведьма я или нет? И построение и материализация конструкций «а-если-бы» - это такая ерунда, в сущности…

Поэтому я долбанула его эмоциями. Что бы ты чувствовал, если бы был просто мужчиной?

Ой..

Он замер на несколько секунд, напрягшись, казалось, каждой клеточкой тела, и… куда делась его бесстрастность?! Он стискивал меня, целовал, кусал мои руки, шею, плечи, всхлипывал, и, кажется, задыхался, заражая меня своим сумасшествием, я отвечала ему, наконец-то позволив себе все, о чем мечтала так долго: гладить, целовать, запоминать, и ни капельки не стесняться…

Под конец мы упали с дивана.

Стыдливо хихикая, юркнули под одеяло и прижались друг к другу. Уже не чужие. Не случайные. Едва не мурлыча от удовольствия, я перебирала пальцами его волосы, ощущая едва ли не кожей вертящийся у него на языке вопрос: « А что, у людей всегда так бывает?»

Не спросил.

Спросила я.

- Дитрих, а почему я… почему… ты вот… нуууу, у тебя же много женщин было наверное, да?

Уже заканчивая тираду, я на все корки ругала себя. Ну какого черта?!

Но он ответил. Так же бессвязно.

- Я не знаю… ты… ничего не просишь. Ни о чем не спрашиваешь… Ни к чему… не принуждаешь…

- То есть раньше принуждали?

(Воображение рисовало мне на диво пошлые картины. Видимо, сказывалось недавнее)

- Ну… да…

Я помолчала, соображая.

- Они, что… никто из них тебя не любил?!

Он долго молчал.

- Похоже на то…



Все понятно. Все стало на свои места. Шестисотлетний лощеный аристократ, ни слова попросту, ни жеста просто так, рядом со мной он отдыхал. Был собой. Чудиком. Фриком. И кто бы сказал, что мне это не нравится?

Собственно, ничего особенно не изменилось. Он все так же пролеживал мой диван и ванную. Читал мои книги, все, от Достоевского к Калугину и Крапивину. Только теперь я могла вырубить комп и плюхнуться рядом. И он мог, невообразимо изогнувшись через спинку дивана, обнять меня за талию. Вопросов я по-прежнему не задавала. Как и он мне.

Мир цвел яркими красками прикосновений, ощущений, и запахов. Каждодневных гаданий: здесь или не пришел?

Я не хотела заглядывать в будущее. Зачем?

@темы: Творчество?!!

14:39 

Просто так.

Мир! Добро! Котики!
Что может получиться из одного сна.

from: Ману
to: Шолах
Мне приснился Шолах. У него были кошачьи усы и на каждом усике маааааленькая бусинка. И Шолах смеялся над тем, что меня это удивляет.

from: Шолах
to: Ману
Грозный мартовский ветер гудит в проводах,
И капель перестук свой ведет, как часы...
В ожидании весны мне приснился Шолах,
Все в лазоревых бусинах были усы.

В удивленье - чего еще ждать от себя! -
Я смотрела на чудо, погладить дерзнув;
Зверь Шолах мой смеялся, усы теребя,
За окном синева обещала весну...

@темы: Творчество?!!

01:55 

Мне нравится это тело.

Мир! Добро! Котики!
Лучше поздно, чем никогда. Пускай тоже будет здесь. Очередной всписк музы.

читать дальше

@темы: Творчество?!!

10:47 

Исцеление строптивого. Часть 2.

Мир! Добро! Котики!
Прдолжение. Еще более жесткий бред!


читать дальше

@темы: Творчество?!!

10:45 

Исцеление строптивого. Часть1.

Мир! Добро! Котики!
Очередной жеский бред!

читать дальше

@темы: Творчество?!!

11:56 

Город, которого нет.

Мир! Добро! Котики!
Забавно это. Ощущать, как сдвигается реальность. Виной тому моя фантазия или излишняя впечатлительность?
Сегодня утром я гуляла по Питеру, в котором никогда не была. В пять утра стояла в порту, вглядываясь сквозь туман в низкое, розовое солнце, ощущая на губах горькие брызги и слушая крики чаек, басовитые и по-утреннему гулкие гудки параходов...
Задумчиво рассматривала Медного Всадника...
Сидела на ступенях лестницы... Забыла, как ее... Петропавловская? Преображенская? Ах да, Потемкинская, кажется.
Пила капуччино в кафе, сквозь дым сигареты рассеянно разглядывая косые струи короткого дождя, перечеркивающие стеклянную витрину.
Из тени собора вглядывалась в сумерки города, вдыхая запах листвы... Острый запах мокрой листвы.
Там, в моем Питере, было лето.


Либо в Питере, либо в Хельсинках,
Но никак не в Москве и не в Бронницах
То кафе, где от жизни хоронимся,
Где мы маемся вместе бессоницей.

Шумный город течет по улице,
А в кафе - тишина ненавязчива,
Шумный город спешит, волнуется,
Так спеша за удачей обманчивой...

А в кафе - дождь стучит по карнизу,
Утекая слезами сквозь лето
Чашка кофе на столике низком,
Неизменная сигарета...

И сквозь сизый дымок - ты рядом,
Крутишь пальцами звонкое блюдце...
"Хочешь что-то сказать?"- "А надо?"
Ты молчишь. А глаза смеются...

Либо в Питере, либо в Хельсинках
Но никак не в Москве и не в Бронницах -
Все слова утратили смысл
В тишине кафе "Одиночество".

@темы: Творчество?!!

22:02 

Вечерняя муза.

Мир! Добро! Котики!
Вот вроде пытаешься-пытаешься слова от земли оторвать, а они все равно над землей болтаются... :(((

Мне не хватает тебя этим вечером...
Давит печаль, но не не нами замечено,
Что время лечит глубокие раны
Сквозь города, и далекие страны.

Жаль, не умею я складывать строчки...
Я бы вплела в них мурлыканье кошки,
Желтый свет лампы под абажуром,
Вечер в окне, неуютный и хмурый,

Тиканье ходиков в кухне за сткенкой,
Чашку какао и дым сигареты...
Зверь заберется к тебе на подушку,
Ты усмехнешься, почешешь за ушком,

А я расскажу тебе новую сказку,
Как на водою небо прекрасно,
О том, как купается солнце в росе,
Про то, что все видят... но знают не все.

Ты улыбаешься мне недоверчиво.
Мы не увидимся... но жизнь переменчива.
Ты не поверишь, но мне-то ведь проще
Сквозь ожиданье просеивать ночи.

Мне не хватает тебя этим вечером...
Гаснет за окнами небо... до встречи ли?

@темы: Творчество?!!

17:15 

Пробило вот.

Мир! Добро! Котики!
С мягкими лапами, снегом заплаканными,
Иголкой сосновою в золото затканы,
Сказки приходят в твой дом,

Просят тихонько, чтоб их погладили,
Просятся в память, только вот надо ли -
Им нас просить о том?

Сказки живые, сказки беспечные,
Серые, добрые, мудрые, нежные -
Теплым клубком у ног,

Ластятся, вертятся, тихо мурлыкают,
Листьями пахнут, на ноги прыгают,
Мягкостью облаков...

Сказки пригрелись под лампой, уснули,
Сказки к нам в память и в сердце вернулись -
Я им налью молока.

Сказки осанутся, если понравится,
Если реальности не испугаются,
Ты их не отпускай...

автор: я.

@темы: Творчество?!!

11:36 

С Днем Рождения, Фернандо!

Мир! Добро! Котики!
Очередной стебчик. Писала для Ману вчесть дня рождения Фернандо Рибейро.

читать дальше

@темы: Творчество?!!

13:36 

ДА!!! получи, фашист, гранату...

Мир! Добро! Котики!
Страшная месть или Непризнанные музы-2»
Автор: Шолах.
Эпиграф: Фильтруйте свой базар!
Обращение: Дорогой Драу, если ты это читаешь… ну прости, бля! Так получилось.
Внимание: ненормативная лексика и грамматические ошибки.
Источники: gothic.zp.ua/news/viewnews.php?id_article=225


читать дальше

@настроение: чувствую себя отмщенной...

@темы: Творчество?!!

14:45 

Вы слыхали, как поют ГотЫ?

Мир! Добро! Котики!
Смутно догадываюсь, что отчет о Лакримас так и не будет завершен. Поэтому держите что есть, и тапками не кидаться.

Совместный труд Вио и меня.

читать дальше

@темы: Творчество?!!, Моих друзей

14:15 

Я пережил концер Cinema Bizarre

Мир! Добро! Котики!
14:13 

Готик-сходка, марафон с препятствиями и ниибацо гламурный вечер.

Мир! Добро! Котики!
14:10 

Отель Эндсвилль.

Мир! Добро! Котики!
Вообще, я решила объявить дневник местом стеба. Как своего, так и чужого.
Итак, на этот раз увековечивания в моем дневе удостаивается Отель Эндсвилль за авторством Ману.

читать дальше

@настроение: отличное.

@темы: Творчество?!!, Моих друзей

11:37 

Михаэль, не читай это! :))) Новый стеб...

Мир! Добро! Котики!
Непризнанные музы Отто Дикс.

читать дальше

@темы: Творчество?!!

11:22 

Как Шолаха лечили.

Мир! Добро! Котики!
Очередной стебчик!

читать дальше

@темы: Творчество?!!

15:17 

Как мы Оленя лечили.

Мир! Добро! Котики!
Очередной стеб. Начался из переписки с Ману, ну и потом меня муза в попу укусила... Писалось второпях, палилась от начальства, поэтому вышло так себе.

Читаем!

читать дальше

@настроение: хихи...

@темы: Творчество?!!

14:23 

Котлетная баталия.

Мир! Добро! Котики!
Откопала свой рассказик двухгодичной давности... Решила - для истории он важен. Итак.

Сколько проблем может наделать одна ничтожная котлета, я вас спрашиваю???
Вчера. Жарила. Одну! Единственню котлету себе сегодня на обед...
Итог - забрызганная маслом любимая футболка, подозрение на ожог на правом глазу (тьфу-тьфу, обошлось), отколовшаяся ручка у сковородки, наплющеннвя крышкой нога и заикающийся кот... Папа!!! Ангидрит твою елку, приезжай уже, замоталась сама готовить...
к мысли о том, что мне и сегодня придется жарить котлету, я себя начала готовить аж часа за два. И как не я не пыталась оттянуть неизбежное стиркой, подметанием, мытьем посуды, перекладыванием одежды в шкафе, и т.д и т.п в духе самой дурной бесконечности, настал, что грицца, час расплаты. Для котлеты.
Кот, услышав хлопанье дверцой холодильника, рванул было в кухню, но увидев в моих руках злосчастную коробку, резко затормозил и с той же скоростью ретировался. Судя по звукам,окопавшись в шкафу...еще б дверцу закрыл за собой, если б смог, да вот только дверца уже лет дцать стоит прислоненной к шкафу...
Я, пожалев, что не могу уподобиться коту, все-таки выложила котлету на сковородку. Аккуратно закрыла крышкой, закуталась в полотенце, и встопорщилась на табуретке поблизости. Минут через несколько раздалось зловещее шкворчание, которому грустно аккомпанировал мой желудок. Подождав некоторое время, я все-таки наскребла в себе достаточно мужества, дабы приблизиться к сковородке и снять крышку.
Котлета не заставила меня долго ждать и тут же открыла по мне шквальный огонь из раскаленного масла, от которого приходилось либо уворачиваться, либо ловить на крышку, пытаясь улучить момент, дабы вонзить в нее вилку и перевернуть это недобитое произведение больного на всю голову кулинара... даю 100% гарантию, что мои соседи снизу были уверены, что котлета не жарится, а со злодейским хихиканьем улепетывает от отважно размахивающей вилкой меня по всей кухне... бедный кот, кажется, похоронил в шкафу свои мечты о тихом ужине...
В конце концов, совершив невероятный кульбит мне удалось подцепить рекомый кусок мяса вилкой и шлепнуть его на сковородку другой стороной. Обвальный шквал масла удалось накрыть крышкой, да еще и сверху навалиться, ибо в шипении масла отчетливо слышалось родное до слез "Ангидрит твою...". Повисев на сковородке минут пять, газ я выключила, и на всякий случай, закрыв за собой дверь тихо слиняла...

@темы: Творчество?!!

Дневник Шолашега

главная